Неточные совпадения
Он видит: Терек своенравный
Крутые роет берега;
Пред ним парит орел державный,
Стоит олень,
склонив рога;
Верблюд лежит в тени утеса,
В лугах несется конь черкеса,
И вкруг кочующих шатров
Пасутся овцы калмыков,
Вдали — кавказские громады:
К ним путь открыт. Пробилась брань
За их естественную грань,
Чрез их опасные преграды;
Брега Арагвы и Куры
Узрели русские шатры.
Приятно дерзкой эпиграммой
Взбесить оплошного врага;
Приятно зреть, как он, упрямо
Склонив бодливые рога,
Невольно в зеркало глядится
И узнавать себя стыдится;
Приятней, если он, друзья,
Завоет сдуру: это я!
Еще приятнее в молчанье
Ему готовить честный гроб
И тихо целить в бледный лоб
На благородном расстоянье;
Но отослать его
к отцам
Едва ль приятно будет вам.
Сделавши свое дело относительно губернаторши, дамы насели было на мужскую партию, пытаясь
склонить их на свою сторону и утверждая, что мертвые души выдумка и употреблена только для того, чтобы отвлечь всякое подозрение и успешнее произвесть похищение. Многие даже из мужчин были совращены и пристали
к их партии, несмотря на то что подвергнулись сильным нареканиям от своих же товарищей, обругавших их бабами и юбками — именами, как известно, очень обидными для мужеского пола.
Наконец и дорога перестала занимать его, и он стал слегка закрывать глаза и
склонять голову
к подушке.
К величайшей досаде защищавших это мнение, сам преступник почти не пробовал защищать себя; на окончательные вопросы: что именно могло
склонить его
к смертоубийству и что побудило его совершить грабеж, он отвечал весьма ясно, с самою грубою точностью, что причиной всему было его скверное положение, его нищета и беспомощность, желание упрочить первые шаги своей жизненной карьеры с помощью по крайней мере трех тысяч рублей, которые он рассчитывал найти у убитой.
— Точно так-с, но принудила или, лучше сказать,
склонила его
к насильственной смерти беспрерывная система гонений и взысканий господина Свидригайлова.
Она шла еще тише, прижималась
к его плечу и близко взглядывала ему в лицо, а он говорил ей тяжело и скучно об обязанностях, о долге. Она слушала рассеянно, с томной улыбкой,
склонив голову, глядя вниз или опять близко ему в лицо, и думала о другом.
Склонив свою чернокурчавую голову, она прижала лоб
к холодной лейке, стоявшей на перилах, и обеими своими прекрасными руками, со столь знакомыми ему кольцами, придерживала лейку.
В кабинете Алексей Александрович прошелся два раза и остановился у огромного письменного стола, на котором уже были зажжены вперед вошедшим камердинером шесть свечей, потрещал пальцами и сел, разбирая письменные принадлежности. Положив локти на стол, он
склонил на бок голову, подумал с минуту и начал писать, ни одной секунды не останавливаясь. Он писал без обращения
к ней и по-французски, упоребляя местоимение «вы», не имеющее того характера холодности, который оно имеет на русском языке.
— Ден десяток тому назад юродивый парень этот пришел ко мне и начал увещевать, чтоб я отказался от бесед с рабочими и вас, товарищ Петр,
к тому же
склонил.
Самгин пошел мыться. Но, проходя мимо комнаты, где работал Кумов, — комната была рядом с ванной, — он, повинуясь толчку изнутри, тихо приотворил дверь. Кумов стоял спиной
к двери, опустив руки вдоль тела,
склонив голову
к плечу и напоминая фигуру повешенного. На скрип двери он обернулся, улыбаясь, как всегда, глуповатой и покорной улыбкой, расширившей стиснутое лицо его.
Склонив голову
к плечу, он подмигнул левым глазом и прошептал...
Суслов подробно, с не крикливой, но упрекающей горячностью рассказывал о страданиях революционной интеллигенции в тюрьмах, ссылке, на каторге, знал он все это прекрасно; говорил он о необходимости борьбы, самопожертвования и всегда говорил
склонив голову
к правому плечу, как будто за плечом его стоял кто-то невидимый и не спеша подсказывал ему суровые слова.
Он видел, что Лидия смотрит не на колокол, а на площадь, на людей, она прикусила губу и сердито хмурится. В глазах Алины — детское любопытство. Туробоеву — скучно, он стоит, наклонив голову, тихонько сдувая пепел папиросы с рукава, а у Макарова лицо глупое, каким оно всегда бывает, когда Макаров задумывается. Лютов вытягивает шею вбок, шея у него длинная, жилистая, кожа ее шероховата, как шагрень. Он
склонил голову
к плечу, чтоб направить непослушные глаза на одну точку.
Клим не мог представить его иначе, как у рояля, прикованным
к нему, точно каторжник
к тачке, которую он не может сдвинуть с места. Ковыряя пальцами двуцветные кости клавиатуры, он извлекал из черного сооружения негромкие ноты, необыкновенные аккорды и,
склонив набок голову, глубоко спрятанную в плечи, скосив глаза, присматривался
к звукам. Говорил он мало и только на две темы: с таинственным видом и тихим восторгом о китайской гамме и жалобно, с огорчением о несовершенстве европейского уха.
Две лампы освещали комнату; одна стояла на подзеркальнике, в простенке между запотевших серым потом окон, другая спускалась на цепи с потолка, под нею, в позе удавленника, стоял Диомидов, опустив руки вдоль тела,
склонив голову
к плечу; стоял и пристально, смущающим взглядом смотрел на Клима, оглушаемого поющей, восторженной речью дяди Хрисанфа...
— Да, — сказал Гогин, как бы поощряя, но не подтверждая, и
склонил голову
к плечу.
Дядя Яков действительно вел себя не совсем обычно. Он не заходил в дом, здоровался с Климом рассеянно и как с незнакомым; он шагал по двору, как по улице, и, высоко подняв голову, выпятив кадык, украшенный седой щетиной, смотрел в окна глазами чужого. Выходил он из флигеля почти всегда в полдень, в жаркие часы, возвращался
к вечеру, задумчиво
склонив голову, сунув руки в карманы толстых брюк цвета верблюжьей шерсти.
Горбоносое, матово-бледное лицо его покраснело, и,
склонив голову
к правому плечу, он с добродушной иронией спросил Клима...
Деловую речь адвоката Безбедов выслушал, стоя вполоборота
к нему,
склонив голову на плечо и держа стакан с вином на высоте своего подбородка.
Говоря, он
склонял голову свою
к левому плечу, как бы прислушиваясь
к словам своим, и раковина уха его тихонько вздрагивала.
Он тихо обнял стройный ее стан и тихо привлек ее
к своему сердцу. Доверчиво
склонила она голову на плечо молодого разбойника. Оба молчали.
Наконец, европеец старается
склонить черного
к добру мирными средствами: он протягивает ему руку, дарит плуг, топор, гвоздь — все, что полезно тому; черный, истратив жизненные припасы и военные снаряды, пожимает протянутую руку, приносит за плуг и топор слоновых клыков, звериных шкур и ждет случая угнать скот, перерезать врагов своих, а после этой трагической развязки удаляется в глубину страны — до новой комедии, то есть до заключения мира.
Только Ричард, стоя в сенях, закрыв глаза,
склонив голову на сторону и держа на ее месте колокол, так и заливается звонит —
к завтраку.
— При-го-товь-тесь ко всему, — отчеканил, ударяя по каждому слогу, доктор и,
склонив взор, сам приготовился было шагнуть за порог
к карете.
Не чудеса
склоняют реалиста
к вере.
Почувствовав
к ней любовь великую, сделал он ей изъяснение в любви и начал
склонять ее выйти за него замуж.
— Екатерина Маслова, — начал председатель, обращаясь
к третьей подсудимой, — вы обвиняетесь в том, что, приехав из публичного дома в номер гостиницы «Мавритания» с ключом от чемодана купца Смелькова, вы похитили из этого чемодана деньги и перстень, — говорил он, как заученный урок,
склоняя между тем ухо
к члену слева, который говорил, что пo списку вещественных доказательств недостает склянки.
— Христос воскресе! — сказала Матрена Павловна,
склоняя голову и улыбаясь, с такой интонацией, которая говорила, что нынче все равными, обтерев рот свернутым мышкой платком, она потянулась
к нему губами.
— Вы молчите, следовательно, это решено: когда я могу прийти? Как мне одеться? Скажите, я отдаюсь на вашу волю — я вся вашя покорная раба… — говорила она шепелявым шепотом, нежно глядя на него и готовясь как будто
склонить голову
к его плечу.
О Волга, пышна, величава,
Прости, но прежде удостой
Склонить свое вниманье
к лире
Певца, незнаемого в мире,
Но воспоенного тобой…
Она положила перо,
склонила опять голову в ладони, закрыла глаза, собираясь с мыслями. Но мысли не вязались, путались, мешала тоска, биение сердца. Она прикладывала руку
к груди, как будто хотела унять боль, опять бралась за перо, за бумагу и через минуту бросала.
Долго шептали они, много раз бабушка крестила и целовала Марфеньку, пока наконец та заснула на ее плече. Бабушка тихо сложила ее голову на подушку, потом уже встала и молилась в слезах, призывая благословение на новое счастье и новую жизнь своей внучки. Но еще жарче молилась она о Вере. С мыслью о ней она подолгу
склоняла седую голову
к подножию креста и шептала горячую молитву.
Я, стало быть, вовсе не обвиняю ни монастырку, ни кузину за их взаимную нелюбовь, но понимаю, как молодая девушка, не привыкнувшая
к дисциплине, рвалась куда бы то ни было на волю из родительского дома. Отец, начинавший стариться, больше и больше покорялся ученой супруге своей; улан, брат ее, шалил хуже и хуже, словом, дома было тяжело, и она наконец
склонила мачеху отпустить ее на несколько месяцев, а может, и на год,
к нам.
Тут только я понял неуместность моих шуток. Для него, добывающего себе средства
к жизни охотой, ослабление зрения было равносильно гибели. Трагизм увеличивался еще и тем обстоятельством, что Дерсу был совершенно одинок. Куда идти? Что делать? Где
склонить на старости лет свою седую голову?
Я подозреваю, что Бахмутов, который сильно повадился
к ним ходить (тогда как я от этого нарочно перестал
к ним ходить и принимал забегавшего ко мне доктора почти сухо), — Бахмутов, как я подозреваю,
склонил доктора даже принять от него взаймы.
Он даже достиг того, что
склонил и Лизавету Прокофьевну
к своей системе, хотя дело вообще было трудное, — трудное потому, что и неестественное; но аргументы генерала были чрезвычайно значительны, основывались на осязаемых фактах.
— Все это хорошо и добро, — молвил как-то раз Марко Данилыч, — одно только не ладно,
к иночеству, слышь, у вас молоденьких-то дев
склоняют, особливо тех, кто побогаче… Расчетец — останется девка в обители, все родительское наследие туда внесет… Таковы, матушка Макрина, про скиты обносятся повсюдные слухи.
Еще долго говорила Катенька и совсем
склонила Дуню на прежнее. И душой, и сердцем стала теперь она стремиться
к «приводу».
А Василий Фадеев попятился
к самому порогу. В знак покорности
склонил он голову, робко вытянул вперед гусиную шею свою, а сам искоса то и дело поглядывает на вспылившего хозяина.
Молча, головку
склонивши, пошла Дуня
к Дарье Сергевне, а там уже стоял самовар на столе.
Сладились наконец. Сошлись на сотне. Дядя Архип пошел
к рабочим, все еще галдевшим на седьмой барже, и объявил им о сделке. Тотчас один за другим стали Софронке руки давать, и паренек,
склонив голову, робко пошел за Архипом в приказчикову казенку. В полчаса дело покончили, и Василий Фадеев, кончивший меж тем свою лепортицу, вырядился в праздничную одежу, сел в косную и, сопровождаемый громкими напутствованиями рабочих, поплыл в город.
К кадетам подошел длинный, вихлястый, еще больше поседевший Ванька-Встанька и,
склонив свою длинную узкую голову набок и сделав умильную гримасу, запричитал...
Бросились
к окнам. По обительскому двору, закинув руки за спину и думчиво
склонив голову, тихими шагами удалялся от Манефиной кельи Петр Степаныч Самоквасов.
— Без того ворчит, будто я племянниц
к келейной жизни
склоняю, — сказала она.
И Василью Борисычу не сидится на месте. Радехонька была мать Юдифа знакомому уж ей московскому уставщику. Еще когда певчая стая Манефиной обители ездила в Осиповку хоронить Настю, Василий Борисыч, оставаясь в Комарове без дела, побывал у матери Юдифы и много старался
склонить ее
к признанию владимирского архиепископа.
Засуетились по кельям… «С матушкой попритчилось!.. Матушка умирает», — передавали одни келейницы другим, и через несколько минут весть облетела всю обитель… Сошлись матери в игуменьину келью, пришла и Марья Гавриловна. Все в слезах, в рыданьях. Фленушка, стоя на коленях у постели и
склонив голову
к руке Манефы, ровно окаменела…
Патап Максимыч насторожил уши, не перебивая Артемьева рассказа. Привстал с перины и,
склонив к Артемью голову, ухватился руками за облучок.
И когда Таня, думчиво
склонив голову, вышла из горницы, Марья Гавриловна бессознательно повернулась
к зеркалу и наскоро поправила волосы и шелковый голубой платок, накинутый нá голову.
Душеполезное слово кончилось. Потупя глаза и
склонив голову, сгоревшая со стыда канонница со всех ног кинулась в боковушу,
к матери Виринее. Глубокое молчание настало в келарне. Всем стало как-то не по себе. Чтобы сгладить впечатление, произведенное чтением о видениях Евстафия, Манефа громко кликнула...